Владимир Крупник. В плену и после плена

В ПЛЕНУ И ПОСЛЕ ПЛЕНА
По страницам книги Адриана Джилберта POW. Allied Prisoners in Europe. 1939-1945.

РЯДОМ С РУССКИМИ

Многие лагеря для военнопленных состояли из блоков для британцев и американцев с одной стороны и блоков для оборванных и истощенных русских с другой. Военнопленным из союзных армий были очевидны презрение и страх, которые немцы испытывали по отношению к русским. Этим изможденным и обессилевшим людям доставалсь самая тяжелая и грязная работа, их избивали и даже убивали по малейшему поводу. Телеги с трупами раздетых догола русских, которые волокли за территорию лагеря к братским могилам, были привычной картиной...

Военнопленные-союзники бросали сигареты и консервные банки в русские сектора, хотя это нужно было делать скрытно, поскольку обычно немцы запрещали оказание подобной помощи. В лагере Stalag III в Вольфсберге, как рассказывал бывший военнопленный Ховард Гревилл (Howard Greville), британцы, австралийцы и новозеландцы решили не оказывать подобную помощь в индивидуальном порядке и согласились на том, что каждый из них должен добровольно пожертвовать что-то из одежды и одну-две консервные банки из своей еженедельной продуктовой посылки, распространяемой Красным Крестом, в общую корзину, которая будет передаваться старшим русских блоков для последующей раздачи. Никто не отказался от того, чтобы внести свой вклад, и с учетом того, что среди военнопленных союзников были люди самого разного этнического и социального происхождения, в этом было что-то особенное. В знак благодарности русские передавали своим благодетелям небольшие по размеру изделия из металла или поделки из дерева.

В лагере Stalag IVB в Мюлберге британцы зашвыривали консервные банки в русский сектор довольно беспорядочно. В благодарность за это русские предложили союзникам стоматологическую помощь. Во время посещения русской женщины-стоматолога капеллану Дугласу Томпсону (Douglas Thompson) вежливо предложили попросить британских военнопленных не бросать продукты через проволоку, а вместо этого приносить их завернутыми в полотенца во время визитов к стоматологу для того, чтобы их можно было распределить в организованном порядке. Пожертвования стали поступать по определенной системе: история лагеря гласит, что "британские военнопленные добровольно отдавали один предмет из своих посылок для облегчения участи военнопленных других национальностей, находящихся в госпитале. Раздаваемая немцами пища, которые оставалась несъеденной британцами, также передавалась [русским]".

Огромный масштаб проблемы помощи русским и понимание того, что эти дары имеют только символическое значение, психологически влияли на британцев и американцев. Капеллан Дэвид Уайлд (David Wild), который оказался в лагере Коперникус, где содержались тысячи голодающих русских, был ошеломлен: "Сотни из них были больны или искалечены и так плохо одеты, что могли бы вызвать жалость и сочувствие у любого, попадись они ему на глаза поодиночке. В лагере Коперникус было столько людей в подобном состоянии, что через какое-то время мы перестали замечать в этом что-то необычное".

Хотя и могло показаться, что русские нередко относились с подозрением к "капиталистам" из числа британцев и американцев, они тоже старались помочь, когда была такая возможность. Роджер Шинн (Roger Shinn) вспоминал, как он набрел на небольшой блок с русскими военнопленными, которые, будучи сносно накормленными, предложили американцам соль. "Они отдали ее нам совершенно добровольно, - писал Шинн, - и дали нам еще немного продуктов, хотя, должно быть, и сами были почти такими же голодными, как и мы. Хотя мы не могли общаться за исключением использования тех немногих немецких слов, которые знали мы и они, их дружелюбие было исключительным. Мы автоматически достали наши сигареты, чтобы отдать их в обмен, но они ничего не хотели брать! Редко когда в моей жизни мне приходилось видеть такое дружелюбие".  

ВОЕННОПЛЕННЫЕ ЕВРЕИ

Судьба евреев-военнопленных зависела от того, к какой армии они принадлежали. Если они были советскими военнопленными, то быстрая смерть была лучшим, на что они могли расчитывать. Если они попадали в плен в рядах военнослужащих из состава армий стран, подписавших Женевскую конвенцию, они могли ожидать, что окажутся под защитой статей этой конвенции, хотя в ходе войны немцы становились все более агрессивными по отношению к евреям, выделяя их среди других и преследуя их. Евреи из рядов вооруженных сил Великобритании и США были защищены лучше других. Немцы явно сдеоживались, опасаясь ответных акций по отношению к своим соотечественникам, находящимся в плену у союзников.  

На раннем этапе нахождения в плену некоторые евреи выбрасывали свои идентификационные жетоны, в которых упоминалась религия военнослужащего. Те, кто этого не делал, иногда испытывали на себе довольно жестокое обращение, и во время сражения в Арденнах случалось, что эсэсовцы избивали и даже убивали пленных американцев, в которых узнавали евреев. Норман Рубенстайн (Norman Rubenstein) был захвачен в районе Calais (Кале) в 1940-м году: "Нам говорили, что нужно уничтожить идентификационные жетоны, что я и сделал. Тем не менее, я решил, что останусь Норманом Рубенстайном и зарегистрируюсь евреем, в каком бы лагере я не оказался. Черт с ними, подумал я. Я - британец и еврей, и так будет всегда".

У определенной группы евреев-военнопленных не оставалось возможности остаться неидентифицированной. Британцы призвали в армию большое количество палестинцев в инженерные роты, и хотя среди них попадались арабы, евреи были в большинстве. Палестинцы попали в плен в большом количестве во время греческой кампании (1941) и на Крите, и около 1500 евреев оказались в лагере Stalag VIIIB в Ламсдорфе. Эти люди были недавними эмигрантами из Центральной Европы, большинство говорило по-немецки, и некоторым из них пришлось перенести не самое приятное возвращение в места, где прошла их юность. Расчитывая на то, что статус британского военнопленного защитит их, они упорно боролись за свои права с охранниками, нацистскими чиновниками и рядовыми немцами, работающими в лагерях по найму. Своей драчливостью, при этом в опасной ситуации, они завоевали уважение у многих в Ламсдорфе.