Владимир Крупник. Интвервью журналиста Джона Вадера с рядовым Георгом Бухвальдом

Интвервью журналиста Джона Вадера (John Vader) с рядовым Георгом Бухвальдом (Georg Buchwald) (воевал на Восточном Фронте в 1941-1943 гг., пока не был ранен).

Когда Вы впервые оказались в России?

Я был там с самого начала. Поскольку мы воевали во Франции, нам сказали за сутки до наступления, что Гитлер сам выбрал нас для того, чтобы мы двинулись вперед в районе Ковно (Каунасом) для захвата аэродрома, и, по возможности, самолетов - целыми и невредимыми. Мы пошли вперед и продолжали движение, расчищая себе дорогу огнем, но по мере того, как мы продвигались, стрельба была слышна позади нас. Так было все время - я не могу сказать вам, скольких мы потеряли. Мы начали в 3.30 утра, но дату я точно не помню. Мы просто шли и шли вперед. Мы взяли Ковно, затем продвинулись к какой-то деревне, где нам досталось крепче, чем когда-бы то ни было до этого момента. Нас накрыли огнем артиллерии и из всего остального, что у них было. Мы потерял всех наших офицеров и сержантов, из командиров остались только ефрейторы и фельфебели. Мой офицер был ранен, и машина, в которой я вывез его в тыл, выглядела как решето. Мне повезло. У меня и царапины не было, и мы отошли к Ковно.

Был ли высок Ваш моральный дух?

Да. Поначалу мы особенно не беспоколись. У нас все сложилось хорошо во Франции, и после наших первых столкновений с русскими мы знали, что особенных трудностей от них ожидать не приходиться... Они были плохо вооржены. Позднее дела пошли иначе. Будучи истребителями танков (Panzer Jagers), мы продвигались впереди пехоты. Если мы знали, что у русских в данном районе есть танки, пехота приостанавливалась, а затем продолжала движение только тогда, когда мы были в авангарде, чтобы отбить танковые атаки.

Были ли тяжелые бои в районе Смоленска?

Там, где я получил ранение, нас было 158 человек в противотанковом подразделении, которое входило в 253-ю дивизию. К концу боев нас осталось семеро.

Я был ранен в мякоть бедра разрывной пулей, которая, по счастью, не задела кость, и взорвалась, уже пройдя мою ногу навылет. Меня вытащили на спине, в то время как другой парень вел его через минное поле и показывал ему безопасный путь. Затем меня погрузили на русскую телегу и отвезли на перевязочный пункт; позднее я оказался в тыловом госпитале.

Что произошло до того, как Вы были ранены?

Мы были полностью окружены русскими. Нами командовал капитан, который держал нас в неведении относительно нашей ситуации. У нас кончилсиь продукты, боеприпасы, топливо - осталось только одно 100-млимметировое орудие, которое нам приходилось ночью перетаскивать с места на место, чтобы русских сложилось впечатление, что у нас их было больше - на самом деле, это было не так. Думаю, нас оставалось человек 50-60 - точно сказать не могу.

Наконец капитан собрал нас и сказал: "Вы в курсе того, что происходит - нет смысла вешать вам лапшу на уши. Мы полностью отрезаны, теперь каждый сам за себя". Мы стали пробираться через лес - если бы на нашем месте были американцы или британцы, тогда бы я сказал: "Хватит, для меня война окончена, да и другие бы сказали то же самое. Все были сыты по горло. Что-то вроде 38 из нас выбрались оттуда на грузовике.

Как вы оцениваете бойцовские качества русских?

Я бы злейшему врагу не пожелал драться против русских. Хуже врага из числа тех, против кого мне довелось воевать, я не видел.

В том смысле, что это был хороший солдат и толковый боец?

Нет. Потому что это был дикарь. Пьяный... Как-то нам пришлось засесть на неделю в окопах, пока русские продолжали атаковали нас. Они окопались вдоль реки, в снегу. Когда они шли в атаку, они кричали: "Ура! Ура!" Мы все время были начеку и укладывали их. Когда мы, в конец концов, заняли их линию обороны, мы находили бутылки из-под водки повсеместно.

Вы полагаете, они пили из страха?

Что ж, скажу вам одну вещь. Оружия у них было недостаточно. Те, которые шли в первых двух-трех волнах, делали много шума, чтобы запугать нас - оружие было у тех, что шли за ними. И у них довольно быстро кончались патроны.

Вы считаете, что шедшие в первых рядах атакующих - безоружные пьяные - были из штрафных частей?

Возможно. Может быть. Они не были полностью вооружены, но были одеты по-зимнему - этого у них было больше, чем у нас, в первые два года.

Вы верите в рассказы о жестокостях русских?

Да. Они знали, кем мы были, вплоть до номера части. Они называли нашу часть "Убийцы и Поджигатели" и говорили, что в живых нас не оставят.

Почему вас так называли? Вы были свидетелем немецких жестокостей?

Нет, мы обращались с пленными русскими так же, как со своими [cсолдатами], а в деревнях русские тепло встречали нас и были рады возможности вернуть иконы в свои дома.

Правда ли то, что пленных использовали в качестве мишеней?

Нет. О таком слышать не приходилось. Пленные, которые попадали к нам, получали те же пайки, что и мы.

Эсэсовцы - вот из-за кого немцам досталась дурная слава. После того, как мы оставили одну из деревень, где люди были дружелюбны по отношению к нам, пришли СС и расстреляли некоторых евреев и еще кого-то. Некоторые из наших парней после нашего ухода оставались в том месте в госпитале, и они все об этом знали.