Кацевман Петр Маркович

П.К.- Родился 1/5/1923 в местечке Калинковичи  в Белоруссии.  Отец был простым рабочим, малограмотным человеком, и всячески стремился  - дать  своим троим  сыновьям образование.              

В 1941 году закончил учебу в  школе – десятилетке. Еще в апреле 1941 года, мы,  четверо  друзей - одноклассников, пришли в райвоенкомат и попросили военкома направить нас в военные училища. Меня и моего товарища Гомона направили в летное училище, а двух других друзей, Шендеровича и Фиалковского – в военно-медицинское училище.  Прошел в Гомеле все нужные комиссии и был направлен на учебу в Школу летчиков ГВФ.

Г.К.- Почему Вы решили стать военным?

П.К. –  Я был искренним патриотом своей страны, фанатично любил Советскую власть и боготворил Сталина. И когда по всей стране, в печати и на собраниях  постоянно призывали молодежь идти в военные училища, то подобный призыв не мог не найти отзыва в моем сердце. После того как немцы ввели войска в Румынию и Финляндию, нам было ясно, что война неизбежна, и хотелось встретить ее хорошо подготовленными бойцами и командирами.                    Мой старший брат Израиль ,1911 г.р., сельский учитель , был призван в армию в 1940 году и служил танкистом в Перемышле. Из его писем мы многое понимали, осознавая, к чему дело идет. Средний брат, Лазарь, 1917 г.р., тоже перед войной был на кадровой службе, в железнодорожных войсках в Барановичах, и когда незадолго до войны он  приехал ко мне в летную школу,  то прямо  сказал, что скоро грянет серьезная беда, что все железные дороги забиты воинскими эшелонами, идущими  к западной границе. Так что, для меня начало войны не стало неожиданностью.

Г.К. – Почему вместо обычного летного училища Вас зачислили в   Авиационную Школу Гражданского Воздушного Флота?

П.К.- Это была только вывеска – «Школа ГВФ», маскировка, а на самом деле в ней готовили летчиков для Красной Армии. Незадолго до войны по стране были созданы  примерно 100 таких школ, со следующим   личным составом – 150 курсантов  в наборе. Весь набор был «местным» ,  белорусским. 75% курсантов были русские и белорусы, 25% - евреи. Второго июня  сорок первого года мы  начали  теоретические занятия в Школе ГВФ, расположенной в районе местечка Ново-Белицы  Гомельской области. Нам выдали обмундирование ГВФ. Командовал этой школой  летчик первого класса Алейников, ранее летавший по маршруту Москва – Берлин, а комиссаром школы был еврей Айзенштадт. Когда  15/6/1941 курсантов собрали на политзанятия, для ознакомления с заявлением ТАСС, опровергающим слухи о готовившемся нападении немцев на СССР и подтверждавшим  соблюдение Германией условий Пакта о ненападении, то наш комиссар честно и открыто сказал – «Все это чушь! Война начнется уже в ближайшие дни, ни сегодня, так завтра!».

Г.К. – Как курсанты узнали о начале войны?

П.К.- Двадцать второго июня  мы собирались поехать в Гомель, сделать свои первые курсантские фотографии  в летной форме, но уже в пять часов утра, нас подняли на ноги крики часового – «Подъем! Тревога! Всем собраться у палатки столовой!». И тут немцы стали бомбить мосты через Сож. На пятый день войны  был получен приказ об эвакуации  летной школы  в Казахстан .

Г.К.- Куда Вас отправили?

П.К.- Мы попали в Актюбинск.  Сюда наши инструктора перегнали  свои учебные ПО-2 из Ново - Белицы. Здесь нас объединили с Актюбинской  авиашколой ГВФ,   и здесь мы совершили свои первые полеты на ПО-2 (У-2). Жили в казармах, и когда  в октябре начались морозы, то начальство не знало что с нами делать – у курсантов - белорусов даже не было шинелей, и теплого обмундирования раздобыть для нас так и не смогли. Мы не могли выйти на улицу в тридцатиградусные морозы в одних летних кителях. Нас срочно привезли на железнодорожную станцию , погрузили в теплушки и отправили в «теплые края», в город  Сырдарья Ташкентской области.

Г.К.- В Сырдарье было полегче?

П.К.- Намного, а главное теплее. Здесь нашу школу ГВФ №121 влили в Ташкентскую объединенную школу №51. Курсантов поселили в здании обычной школы, отлично кормили, по нормам ГВФ, на столах  у курсантов-летчиков постоянно были колбаса и сыр.                                                     До мая 1942 года мы закончили первичную летную подготовку, каждый имел налет по 120 часов, и нас стали обучать  на ночных бомбардировщиков. Но у нас   не было штурманской подготовки. Наше моральное состояние было ужасным, полстраны под немцем, а мы…   в глубоком тылу. Никто не знал, что произошло с нашими семьями. Родная Белоруссия под пятой оккупанта. Стоишь ночью на посту, вокруг – вой шакалов, и так на душе тоскливо становилось …                             Мы  не принимали  присяги, до сих пор не имели воинских званий. В июне 1942 года всех курсантов перебросили  морем по Каспию , через Красноводск,  на запад, и мы оказались в Армавире, где должны  были пройти подготовку на летчиков –истребителей.  3/7/1942 нас официально зачислили в ряды Красной Армии. В Армавир согнали с разных мест свыше шести тысяч курсантов- летчиков,  и командование ломало голову – куда нас девать?! Здесь мы приняли военную присягу и впервые получили армейское обмундирование. Курсантов разбили на эскадрильи, которые разбросали по различным станицам. В  учебных эскадрильях по две сотни курсантов.  Занятия не начинались, не было матчасти. Но тут снова началось стремительное немецкое наступление, и был получен приказ на эвакуацию в Фергану. Пришлось снова проделать уже  знакомый путь -  Баку, переправа через Каспий , а потом эшелонами из Красноводска на Фергану. Поселили нас  на территории бывших кавалерийских казарм, народу туча -  больше шести тысяч, разместить всех негде, так мы спали  в конюшнях в лошадиных кормушках. И снова – «восточная экзотика»,  вой шакалов, жара, скорпионы и фаланги. Кормить стали  скудно. Свои котелки мы мыли в арыках, а там, сами знаете, какая вода, так началась эпидемия желтухи, а  потом  - повальная дизентерия.  Нам все это надоело, и курсанты в массовом порядке подали рапорты с просьбой отправить на фронт в пехоту. Сразу удовлетворили  эти просьбы первым 500 курсантам, их бросили в Сталинград, но вдруг «калитка захлопнулась»,  сверху, по указке московского начальства, запретили отправку курсантов на передовую. Нас  снова разбили по отрядам. Я попал в 1-й авиаотряд , где на 200 человек курсантов приходилось всего 5 инструкторов. В Фергане  стояли истребители И-15, И-16, «Чайки», но до марта 1943 года полетов не было , проводились только теоретические занятия.                         Не хватало горючего для учебных полетов. В летном парке не было самолетов  моделей ЯК , МИГ или ЛА,  так чему нас могли тогдаобучиь? К нам приезжали фронтовые летчики, да и  преподавателем теории полетов, был раненый пилот, списанный с летной работы,  и они честно, без утайки, рассказывали , что нас  конкретно ожидает на фронте,  через сколько вылетов нас собьют, и как умеют воевать немецкие летчики. В феврале отобрали 400 курсантов, имевших опыт ночных полетов на ПО-2  и после напутствия начальника училища, сына героя Гражданской войны Пархоменко, всех отправили в Чебоксары,  в авиационную  школу военных пилотов №14, для переучивания на ночные бомбардировщики ПО-2. Для меня эта учеба , как говорится, была уже «по второму кругу». Нам выдали шинели из байки, английские ботинки с обмотками, и этом одеянии, с пилотками на головах мы доехали до Чебоксар, где стояли морозы, и снег  был по пояс. В Чебоксарах мы провели полгода, но здесь хоть летали, успели отработать все нужное для нашей будущей  боевой деятельности , включая бомбометание. Кстати,  во время обучения в Чебоксарах были свои «интересные нюансы». Нам запрещались любые контакты с местным населением, мол,  вокруг  сплошная  трахома и бытовой сифилис. Кормили по 9-ой норме, и когда наш аэродром как-то завалило снегом, то весь личный состав целую неделю питался только перловкой на воде. С тех пор я эту перловку просто возненавидел. В ноябре 1943 года мы  получили  назначения на 1-ый Украинский  фронт, в 998-й НБАП, базировавшийся на аэродроме  Васильково под Киевом. Прибыли туда на своих самолетах, перегнали их с Казанского авиазавода. В полку нам сказали «Вы нам не нужны, мы заявку на пополнение не посылали. Самолеты оставьте,  а сами  валите отсюда! У нас своих восемь «безлошадных» летчиков». И отправляют нас  назад, в тыл, в Москву , в резерв ВГК. В Москве нас разместили  в общежитии  ВВА имени Жуковского.                          Сходили в Большой Театр, посмотрели музеи, погуляли с московскими девушками.                Получаем новый приказ – «Отправляетесь в Арзамас в распределительный пункт. Там вы получите назначения во фронтовые части». Приезжаем в Арзамас, а там половина ребят из нашего чебоксарского выпуска «прохлаждается», их тоже турнули обратно в тыл, с «объяснением» - техники  на всех нет!  В Арзамасе  находились   многие сотни летчиков, «пилоты переменного состава», ждавшие «с  моря погоды», счастливого случая попасть в Действующую Армию. Атмосфера соответствующая -  с  утра до вечера  сплошная пьянка, преферанс, девки  табунами, «дым коромыслом». Не жизнь, а тыловая «малина».   Полетов не было, никаких теоретических занятий  или другой подготовки - не проводилось.  «Покупатели» с фронта приезжали только за летчиками – штурмовиками, а остальным прямо говорили – «На всех самолетов не хватает!».                                                                                                       Вы еще не устали слушать мою «тыловую одиссею»?