Френкель Соломон Исаакович

 В заборе (дувале) была дырка  и  через нее  мы меняли с городскими узбеками  свое имущество  на лепешки. На подъем по тревоге давалось три минуты,  командиры понимали, что обмотки быстро на ноги не намотаешь . Если у кого-то из курсантов воровали ботинки, то подобное ЧП сразу доходило до начальника училища, который реагировал стандартно –«Найти и доложить!». Новых ботинок  сразу  никому не выдавали. Через два месяца училище подняли по тревоге и  нас перевезли в Бухару.  Разместили на окраине города. Здесь началось в спешном порядке  формирование  156-й отдельной  стрелковой бригады. Формировалось четыре отдельных стрелковых батальона. Нас стали неплохо кормить, в обед давали рис с бараниной. В один «прекрасный день» нас выстроили и приказали выйти из строя  курсантам , имеющим образование девять классов и выше.

 Нас, «образованных»,  отправили на курсы связистов на обучение.

На территории бывшей  мечети бухарского эмира создали курсы  радистов,  и за короткое время нас обучили «морзянке» и работе на рации 6-ПК. После окончания курсов радистов меня зачислили во взвод связи 4-го стрелкового батальона.

В начале ноября в бригаду прибыли курсанты Воронежского училища связи и Марыйского пулеметного училища, так что, костяк бригады на 30-40 % составляли курсанты. Остальной личный состав был набран из  местных призывников , уроженцев Средней Азии. В начале  ноября 1942 года, сразу после празднования 7-го Ноября ,   нашу , полностью сформированную и оснащенную  всем необходимым, 156-ю  отдельную стрелковую бригаду погрузили  в эшелоны,  и «зеленой улицей» перебросили  в Астрахань. Здесь бригада получила  монгольских лошадей, ведь у нас все было расчитано ка конную тягу. Рядом с нами расположилась 159-я стрелковая бригада , тоже сформированная в основном  из бывших  курсантов  к началу  Сталинградского наступления. На неокрепший волжский лед положили настил из досок, и 159-я  бригада  первой пошла через Волгу в калмыцкие степи. Верблюды тащили пушки. Наша бригада пошла за ними.

А потом был жуткий переход через бескрайнюю безводную калмыцкую степь на 350 километров. Мы шли непрерывно длинными зимними ночами , в полном боевом снаряжении. Стояли страшные ,  жесточайшие  морозы.

Песчанная пустыня, ни кустика, ни оврага , чтобы укрыться от пробиравшего до мозга костей холодного ветра. Шли по 50-60 километров в сутки, от колодца к колодцу. Многие замерзали, особенно нацмены. Отойдут на привале по нужде и там же замерзали насмерть . Жажда была неимоверной, снега нигде не было.

Когда доходили до колодца , то первым делом поили лошадей , потом набирали воду для солдатских кухонь. Для солдат воды не оставалось , все было вычерпано . Из колодца ведрами доставали мокрый песок, ложили его в гимнастерку и  таким способом выдавливали какую- то жижу, чтобы как-то утолить жажду .

Был случай , когда  мы увидели проезжавшую мимо нас  в степи машину-автоцистерну с водой , то бойцы сразу ее обступили, перевернули цистерну  и выпили всю воду до капельки . Командиры были бессильны что-либо сделать .

Солдаты от дикой усталости  бросали все лишнее снаряжение, вся дорога за нами была усыпана противогазами. Сзади  за нами шли специально отряженные команды и собирали все брошенное нами имущество. Так,  пройдя свыше трехсот километров , бригада  догнала отступающих немцев в районе конезавода имени Буденного , где мы вступили в   свой первый бой.

Г.К. - Недавно ушедший из жизни, Ваш товарищ ,бывший разведчик 159-й ОСБр  Наум  Пекер , и  известный снайпер 159-й бригады Петр Беляков, вспоминали, что их  бригада  ,  шедшая впереди  Вашей 156-й ОСБр, еще на подходе к линии боевого соприкосновения с противником,  в районе между хуторами Хала-Хут и Безводный Сальского района,  была атакована из засады 22-мя немецкими танками, которые фактически  полностью раздавили 2-й батальон бригады .

 Вместе с Пекером и Беляковым от батальона выжило всего пятьдесят  солдат . Насколько я знаю  и Вашу бригаду  на подступах к Ростову постигла таже участь.

С.Ф. – В январе 1943 года  в изрезанной  балками  степи  двумя немецкими танками  был частично  раздавлен на марше  2-й стрелковый  батальон нашей бригады. Тогда же погиб командир бригады  полковник  Демурин. Он ехал в своей машине через балку и услышал стрельбу . Демурин увидел , как два танка «утюжат» разбегающийся в панике его 2-й батальон. Комбриг выскочил из машины, кинулся к батальону, схватил брошенное  ружье ПТР и подбил один танк. Со второго танка  дали очередь из пулемета и пули сразили комбрига насмерть. Второй немецкий танк ушел ...Были разговоры , что  комбрига Демурина за этот подвиг представляли к званию Героя посмертно .

Г.К. – Где произошло первое настоящее боевое крещение бригады?

С.Ф.- Походная колонна 4-го отдельного стрелкового батальона подошла к конезаводу имени Буденного . Вперед ушла группа разведчиков  бригады во главе с вскоре геройски погибшим ПНШ-1 майором Треповым. Они захватили немецкую машину и на ней  вернулись к нам. У всех поднялось настроение, мы радовались успеху товарищей. Вдруг мы наткнулись на кинжальный огонь немцев.

 Началось наступление на конезавод. Немцы держали оборону по линии железнодорожного полотна. Мы неоднократно пытались выбить немцев, но нацмены не вставали в атаки под убийственный немецкий огонь . Только курсанты самоотверженно поднимались на смерть . Пытаясь поднять нацменов в атаку был фактически  полностью  выбит комсостав бригады батальонного уровня.

 В одной из атак меня  контузило и ранило  осколком мины  в левую руку   .

 В санвзводе перевязали, наложили гипс, и нас, ходячих раненых,  отправляли пешим ходом в тыл . Машин для нашей отправки в  армейский госпиталь не было.

Тяжелораненных эвакуировали на самолетах ПО-2.

Но через неделю я добровольно  вернулся в свой батальон .

Г.К.- Почему Вы приняли решение вернуться в часть?

Как Вас встретили в родном батальоне?

С.Ф – Ходячих раненых  из-за нехватки транспортных средств отправляли пешком в тыл . Это означало , что мы должны были  проделать вновь, изнурительные многокилометровые переходы в тыл,  в призрачной надежде, что на каком-то из хуторов нам окажут хоть какую-то квалифицированную  медицинскую помощь .

 Вши под гипсом просто замучили. На втором привале  группа раненых посовещалась, и мы решили  вернуться и  догонять своих .

 Догнали свою  156-ю Отдельную Стрелковую Бригаду уже возле Ростова.

Командный пункт бригады находился  на «Зеленом острове» посреди реки Дон . Только  пришел  в штаб , а там заседает трибунал бригады. Приговорили какого-то офицера к расстрелу , с формулировкой  в приговоре – «За измену Родине».

 Выяснил,  где находится мой 4-й батальон, добрался до своих. Узнал, что связисты находятся в сквозном проеме в здании кожзавода,  переждал минометный налет, и побежал к ним. У входа в проем встретил командира взвода связи, лейтенанта Гальперина, и , как положено, оожил –«Товарищ лейтенант, рядовой Френкель прибыл для продолжения службы». Удивленный лейтенант спросил – «Ты откуда такой бравый взялся?  Где твоя рука?».  Взводный толкнул дверь закрытого досками входа в проем. На большой куче сена, у телефонных аппаратов, тяжко опустив голову , сидел наш связист , сержант Виталов. Рядом с ним отдыхал артиллерист из расчета 45-мм пушки, замаскированной в соседнем проеме.