Баршарин Аркадий Александрович

Скажите, вы получали отпуска, денежные или иные награды за период войны?

Благодарность в период войны была, а так особых наград не помню. Была объявлена благодарность командиром полка за проведение боевой операции, разведку боем, мы обнаружили доты, в каком направлении ведется огонь, какими средствами, вот и все.

Остались ли у вас какие-либо яркие боевые эпизоды с Зимней войны?

Нет, чтобы ярких – таких не было. Может, на Выборгском направлении, где [велись] основные наступательные операции. Там, может, и были. Яркого такого успеха, как в Отечественную войну, такого не было.

Говорят, что в Зимнюю войну были сильные морозы, это действительно было так?

Это да. Обмороженные были. У меня были обморожены ноги. Но одежда была у нас хорошая, теплая, полушубки. А когда шли в разведку, надо одеться полегче было, одевали типа комбинезона белого, но на ноги, конечно, не валенки, потому что надо на лыжи было вставать.

А как получилось, что у вас оказались обморожены ноги?

Нас прижало, когда мы пошли в разведку, и попали под огонь. Под сильный огонь. Невозможно было подняться, и когда поднимешь ноги, чтобы постучать друг о друга, тут же по тебе пули. Длительный период, в течение четырех часов мы лежали, а потом стало темнеть, и мы потихоньку отошли. И вот оказались обморожены ноги. Но не так, не сильно.

А когда вы лежали под огнем, финны не пытались сделать вылазку?

На нас? Нет, не пытались, им тоже это было опасно, они-то были защищены. А мы-то хоть на открытом месте, но если они пойдут, мы тоже на них смотреть бы не стали. Вообще операции в нашем районе не велись массами, а только отдельными такими группами. Вообще, обмороженных в войну было много, но в нашем районе не очень, одеты все-таки были нормально. Когда морозы до сорока градусов, то в боевом охранении не очень тепло, конечно. А в блиндаже тепло, натопишь. Только топили вечером или ночью, иначе дым пойдет, тебя накроют самолетом или артиллерией. А так обморожения легкие были, бывает, пальцы или ноги отморозишь, так потом ототрешь.

У вас была своя санчасть?

Санчасти как таковой не было, был ротный санитарный пункт. А санитарная часть уже в полку или даже в батальоне, я не знаю, мне не приходилось туда обращаться. Ну, санитарная группа, отделение или взвод санитаров был.

А раненых много было?

Раненых у нас немного было на нашем участке. Были раненые, но немного, потому что боевых-то операций по-настоящему не было. Наступления большого не было. Вот когда пойдут в разведку, или разведку боем делают, вот тогда раненые есть, а в условиях лесистой местности есть какая-то защита от пуль. Это потом, после войны, узнали, где убитые. Когда снег растаял, ходили и собирали трупы по берегу озера. А ведь тогда хоронили как – мерзлая земля была – в воронках. И в самом озере, и в реке Вуоксенвирта утопленники плавали. Хоронили их в братских могилах, если можно как-то было определить, кто это, то искали документы.

Скажите, а как вы относились к комиссарам?

К комиссарам? Нормально. Комиссар – это комиссар, если он человек. Отношения были обычные. Комиссар – это ведь командир.

А к особистам было какое-то отношение?

Я тогда с ними не встречался, нас это не касалось. Мы даже не знали как они, что они делают. Это когда я нес действительную службу, вот тогда мы знали, кто такие особисты, особый отдел, что они делали. А вот на фронте я их не знал и не встречал.

Скажите, в вашем взводе, роте были люди разных национальностей?

Нет, в основном русские. В основном призваны были местные, с Псковской, Ленинградской области. В основном все русские. Также из Новгородской, из Карелии, а широкой мобилизации не было.

Вы сказали, что делали разведывательные вылазки. Это осуществляла вся рота, или был разведвзвод?

Специального подразделения разведывательного у нас не было. Любой боец мог быть разведчиком. Обычно шли в разведку более опытные. Разведрота начинается с батальона. Но мне с такими не приходилось встречаться, я знал свой взвод и свою роту. Таких больших движений, как в Отечественную войну не было. Оборона есть оборона.

Как вы встретили заключение мира, окончание войны?

Как встретили заключение мира? Радостно. Мы были рады, финны тоже. Встретились с ними, братание у нас было, никто этого не запрещал.

На каком языке вы общались с финнами?

Кое-что мы на финском знали, кто-то что-то по-фински знал, ну и они, как мы на финском, так и они на русском. Это специальные разведывательные группы должны знать, а у нас были разговорники, что нужно – прочитал, сказал.

Скажите, у вас остались какие-то сувениры или фотографии с войны?

Остались. Мало, но остались, и их я отдал (Все фотографии респондента забрал и не вернул корреспондент одной из карельских газет).

Аркадий Александрович, что вы делали после Зимней войны?

После войны наш полк отвели к Элисенваара. Там мы заняли оборону, вернее границу, пограничников тогда еще не было. А потом все утряслось, пограничные столбы установили и нас отвели. Когда потом кончилась война, нас опять оставили на курсы младших командиров, тогда офицеров, офицерских званий не было – младшие командиры. И демобилизовался я в декабре 1940.

На каких фронтах вы воевали?

На разных, начал на Карельском.

О боевых действиях на Карельском фронте вы можете рассказать?

Начал я боевые действия в районе Суоярви. Из нас сформировали так называемый батальон охраны штаба 7-й армии, а штаб 7-й армии в начале войны дислоцировался в районе Суоярви. Мы охраняли штаб, сделали кое-какие оборонительные сооружения. И потом, когда финны начали наступление, штаб, конечно, смотал удочки. Мои соседи слева и справа, два взвода, удрали. Я остался один со взводом. Мы тут приняли небольшой бой, но уж тут надо было отходить, просто связи никакой ни с кем не было. Отошли по горелому. Партизаны тогда зажгли город Суоярви. Он деревянный был по существу. Потом выходил из окружения со своим взводом до реки Шуи. Потом заняли оборону. Были и солдаты из других частей, 131-го полка такого. Но недолго мы продержались, опять же нас финны отрезали, взяли в полукруг, но для кадровых это не страшно. Группа, допустим, финнов 15-20 человек обойдут нас, из автоматов тыр-тыр, думают, испугаемся. Но из окружения мы выходили прилично. Вышли в район Вохтозера, там был штаб прославленной 71-й дивизии. В тыл к ней вышли. Ну, насобирал я еще, когда отступали, было у меня 22 человека во взводе, некоторых я потерял. Вынесли мы политрука раненого из окружения. И в районе Вохтозера мы заняли оборону, а потом опять же финны нас окружили. Там стоял штаб артиллерийского полка нашей дивизии, его окружили, и нам нужно было его освободить. Провели наступательную операцию, меня ранили, и я больше сюда не вернулся.

Вы получили тяжелое ранение?

Тяжелое, в руку, вот здесь перебита рука. А потом после госпиталя, в госпитале я долго был, попал на переподготовку в зенитно-артиллерийское училище севастопольское в Уфе. Переквалифицировался на артиллериста-зенитчика и потом на фронт, на Курскую дугу. Под Москвой были сформированы специальные артиллерийские дивизионы, которые могли пробивать броню танков «тигр». Потом я попал под Брянск, но там нас быстро вывели из строя частично. И пошло-поехало, нас перебрасывали с места на место, мы входили в состав танкового корпуса, а это резерв. Потом на Южный фронт, потом на 2-й Украинский, потом на 1-й Украинский.

Если вернуться к войне с финнами, на Карельском фронте, то вы находились в запасе на начало войны.

Да, я находился в запасе.

То есть уже демобилизовались и жили в Петрозаводске?

Да, в Петрозаводске, я только приехал и на работу устроился. Я работал в отделении НИИ озерно-речного и рыбного хозяйства. Только устроился на работу, и сразу мобилизовали. Правда, попал я не туда, куда было запланировано. Я туда не попал, немножко опоздал.

А куда должны были попасть?

А кто его знает. Я знаю одно. Пришел в военкомат, а там говорят, вы уже опоздали, ваша группа отправлена.

Скажите, перед Отечественной войной было известно пиближении войны или она началась неожиданно?