Детство

Родился 30 октября 1914 года в Петербурге, во время Первой Мировой войны. Отец тогда был поручиком генерального штаба, работал писарем в госпитале Оренбаума. В 1918 году в Петербурге было очень тяжелое положение, царил хаос – началась Гражданская война, поэтому мы были вынуждены переехать в город Вольск Саратовской губернии. Там отец работал в рабоче-крестьянской инспекции; а в 1921 году – тогда там был голод – он заболел холерой и через сутки умер. Мне тогда было семь лет. Кроме меня, был еще брат и две сестры. Как жить дальше? На мое счастье двоюродный брат, который служил в Красной армии в Посаде (охранял монастырь), определил меня в воспитанники. Однако в 1922-м году вышел приказ: всех воспитанников отправить по домам, а у кого нет дома – в приют. Я вернулся в Вольск. И оттуда мы с братом попали в приют, в город Саратов. Учились там в самом центре города, наш приют основал парк “Подлипки”. Но в приюте не было достаточного обеспечения, не хватало постельных принадлежностей и питания, поэтому летом мы, ребята, уходили “на вольные хлеба”: плавали по Волге на пароходах Мать, конечно, не была приспособлена к труду – фактически бродяжничали, просили милостыню и воровали – где что плохо лежало, брали, но ровно столько, сколько нам было нужно на пропитание. Мы с братом на такие дела ходили вдвоем, а в остальные – поодиночке, каких-то групп не было.
В Царицыно, сейчас это Волгоград, по счастливой случайности мы встретились с матерью. Она приезжала на этот рынок, закупала какие-то товары и везла продавать в Вольск – так зарабатывала на жизнь. Она нас увидела – бродяжничающих, в оборванной одежде – и сказала: “Все, хватит, я забираю вас из приюта”.
Тогда, в 1924 году, мне посчастливилось со старшей сестрой побывать у родственников в Крыму – в Симферополе и Севастополе. В Севастополе жил наш родственник Голованов – бывший моряк, председатель горсовета Севастополя. В том городе я впервые увидел в бухте корабли и гидросамолеты.
После возвращения в Вольск я сразу поступил в 3-й класс. Здание школы было новым, только что построенным, мы его называли «школьный дворец». Все классы были оборудованы. А ученики были разные – и такие же, как мы, мальчишки, и ребята постарше. Все в одном классе, потому что из-за гражданской войны многие не учились.
В 1930-м я окончил семилетку, правда, не очень успешно из-за той подготовки, которую получил в начальных классах. Дальше решил пойти в сельскохозяйственный техникум, который был в Балаково (сейчас это известный город, а тогда был почти как деревня), что в двадцати километрах от Вольска. Поехал сдавать вступительные экзамены и провалил экзамен по физике. Вернулся домой.
Все, конечно, и мать в том числе, настаивали, чтобы я окончил девятилетку и поступил в гидроинститут в Саратове. Но вышло по-другому.

Школа ФЗО

В то время была организована школа ФЗО – фабрично-заводское обучение имени Ильича. Туда принимали тех, кто окончил семилетку. Я поступил в эту школу, и там же вступил в комсомол. Сыграло ли роль, что отец был офицером, когда принимали в комсомол, я не знаю. Во-первых, он уже был в рабоче-крестьянской инспекции; во-вторых, у нас имелся самый основной документ – допуск к выборам. В тот период офицеры, которые были под подозрением, к выборам не допускались, а у матери была справка, что она имеет право голосовать, к тому же она уже вступила в колхоз, что тоже было показательно. От колхоза, кстати, у нас был свой участок – примерно на полтора гектара: мы там сажали в основном картошку, обеспечивали себя на всю зиму и даже продавали (а картошка в ту пору стоила 5 копеек за килограмм).
Первый год в этой школе было бригадное обучение. В бригаде – пять человек, все занимались самостоятельно, а экзамен сдавал один человек. Как он экзамен сдаст, такую оценку ставят всей бригаде. Но эта практика не привилась, и вернулись к прежней системе.
В 1930-м году я учился в ФЗО, а Вольске в то время проходили маневры. У нас в городе впервые появились танки. Они двигались со скоростью 5 км/ч и, естественно, мы, мальчишки, бегали за этими танками. Мы видели, что на маневрах присутствует Климент Ворошилов. Мы за танками пробежали по всему городу, и потом я сказал, что буду танкистом.

Трудовые будни

По окончании ФЗУ я был направлен в Березниковский химкомбинат, расположенный на реке Каме (там производили кислоты: серную, соляную и т.д.), токарем 4-го разряда. Меня определили к бригадиру немцу. Мы его называли Карлом.
Тяжело было. Нам еще не было восемнадцати, работа в три смены. Особенно сложно было работать с полуночи до утра: под утро к четырем часам становилось особенно невыносимо. Иногда Карл позволял мне часок-полтора поспать. Он многому научил меня – прежде всего работать на шлифовальном станке. В то время надо было набрать большое количество дисков, для того чтобы снять одну сотую или какую-то долю с металла. Металл был очень твердым и требовал очень большой точности, чтобы не было утечки кислоты и так далее.
Летом 1932-го года заболела мать – я был вынужден вернуться в Войск. Там я поступил на работу токарем на завод “Красный металлист”. Одновременно с этим пошел на рабфак: занимался по вечерам, готовился поступить в институт. Мать мечтала, чтобы мы были инженерами. Учиться на рабфак и в ФЗУ я пошел, чтобы была какая-то перспектива на будущее, чтобы я мог зарабатывать деньги и содержать мать. Это и была основная причина моего стремления учиться.

Армия

В 1932-м году мой приятель, который работал в военкомате, рассказал, что есть возможность пойти в армию. Тогда в армию брали добровольно с восемнадцати лет, а призывали с двадцать одного года. Посоветовал мне пойти к военкомому. При прохождении комиссии меня спросили:
- Кем вы хотите быть?
Я ответил:
- Танкистом.
Мне объяснили, что меня могут зачислить курсантом в школу танковых техников, потому что у меня есть образование, а оно в то время было не у многих, и уже год, как я должен был отслужить в армии. Я согласился.
И вот 5 декабря 1932 года я был призван в армию и отправлен служить в Забайкальский военный округ в Цугуловскую стрелковую дивизию. Я должен был полгода отслужить в пехоте, потом еще полгода в танковых войсках.
После того как я отслужил полгода в Цугуловском десанте, меня перевели в механизированный полк знаменитой кавалерийской дивизии, расположенной в Даурии (это на границе с Манжурией). Этой дивизией командовал Рокоссовский.
Я явился в мехполк. Меня определили стрелком. Танки у нас были Т-26, потом появились БТ-2 и БТ-7 – все они однобашенные. У Т-26 из вооружения была 45-миллиметровая пушка и один пулемет. БТ – был быстроходным, на него уже ставили авиационный двигатель с “М-17”, у него тоже была 45-миллиметровая пушка и пулемет.
В этой дивизии я прослужил до сентября 1933-го года.
Когда я служил в Даурии в мехполку у нас, у танкистов, был авиационный паек – привилегия. И одежда кожаная – краги кожаные, сапоги, танкошлем. Мы вставали в 7 утра, а кавалеристы – в 3 утра, потому что они должны были коней накормить. Конечно, они нам завидовали. И сахар всегда у нас брали, чтобы подкармливать лошадей. Танкисты раньше были на хорошем счету.

Школа танковых техников

В сентябре 1933-его меня направили в школу тановых ехников в город Ленинград. Эта школа находилась в центре города около цирка – там, где сейчас находится спортивный манеж. У нас был танковый парк, там стояли танки школы. У школы, конечно, была хорошая материальная база. Пока мы учились в этой школе, то побывали на практике на всех заводах – на Кировском, Харьковском, где в то время уже производили танки.