Собакин Александр Федорович

А.С.Ф.- Родился в августе 1919 года в городе Карачев Брянской области.

Мой отец был солдатом Первой Мировой Войны, несколько лет провел в германском плену и вернулся домой весь израненный и больной, работал сторожем. Мать была прачкой. В семье кроме меня еще было три сестры.

Детство голодное, иногда приходилось побираться и воровать, учился я «с пятого на десятое», мне просто не в чем было ходить в школу.

Три года я ходил в чужой дырявой старой «взрослой» фуфайке, в которой просто «тонул». Закончил школу-семилетку и пошел работать слесарем, на военную базу №28, там заряжали артиллерийские снаряды и так далее. Проработал четыре года.

 В октябре 1939 года меня призвали в РККА.

 Служить я хотел и призыву был рад. Призывникам устроили проводы в клубе, все как положено – оркестр, напутствия, а потом нас строем через весь город повели на вокзал. Доехали до Брянска, здесь нас погрузили в теплушки, и эшелон с новобранцами пошел на запад. Привезли в Днепропетровск.

Большая группа карачевских призывников попала служить в 165-ый артиллерийский гаубичный полк.

Полк был вооружен 152-мм пушками- гаубицами и 107-мм орудиями, и на тот момент был на конной тяге. Каждый дивизион имел свою казарму - койки в два яруса. Меня распределили во взвод управления и стали готовить на артиллерийского разведчика. В конце декабря пошел слух, что полк отправляется на финскую войну, мы стали усиленно готовиться к боевым действиям, но этого не произошло. Весной 1940 года полк вывели в летние учебные палаточные лагеря, на полигон, находившийся в 70 километрах от города.

 На батарее была всего одна машина, и «управленцам» приходилось, от лагеря каждый день проходить в оба конца по 40-50 километров, рыть для себя НП, траншеи и тому подобное. В летних лагерях мы простояли больше месяца и тут последовал приказ – всем вернуться на зимние квартиры.

 Взвод управления прошел за полтора суток пешим маршем 80 км и вернулся в казармы. Полк погрузили в эшелоны, привезли в Одессу, а оттуда своим ходом мы двинулись в Бессарабию, к умынской границе.

 В районе Тирасполя в течение недели мы проводили тренировочные боевые стрельбы, а позже нас выдвинули на огневые позиции и через два дня мы переправились через водный рубеж, и приняли участие в «освободительном походе в Бессарабию».

Г.К. – Румыны оказывали организованное сопротивление ?

А.С.Ф. – Фактически нет. Это же не вояки. Румынская армия зачастую выглядела как переодетая в военную форму труппа театра оперетты, «кордебалет».

 Даже в 1941 году под Одессой и Севастополем наличие румынских частей перед нашими позициями не вызывало у нас большого страха.

 На них двигалась мощная армада частей Красной Армии, а среди румын не было своих «камикадзе» или «Александров Матросовых».

Я помню как перед нами стояла огромная толпа пленных румын, а наш политрук залез на машину и обратился к румынам с призывом - «Кто желает остаться в СССР пусть перейдет направо, остальные идите по своим дома, у нас к вам нет никаких претензий». И кстати, многие предпочли остаться у нас…

Нас перебросили в Измаил, но в начале зимы здесь произошло сильное землетрясение, нашу казарму развалило, всех перевели жить в палатки, и примерно через месяц, полк проделал переход в 60 километров и расположился в большом селе, в бывшей немецкой колонии Гнаденталь . Орудия и техника были размещены в самом селе, а личный состав полка находился в палатках, в низине возле колонии. Началась усиленная подготовка к войне. Нас очень хорошо обучили.

Г.К.- Кто из бойцов Вашей батареи Вам наиболее запомнился?

А.Ф.С. – Батареей командовал старший лейтенант Керцман, спасший мне впоследствии жизнь. Командиром взвода управления был лейтенант Кислый.

А дружил я в основном со своими земляками – карачевцами, с Николаем Токановым, с евреем Леней Озером, с Ваней Первушовым, командиром отделения связи в нашем взводе. Батарея в основном состояла из брянских ребят.

Г.К. – У Вас лично было ощущение, что в скором времени грянет большая война?

А.Ф.С. – Все к тому шло… Рядом с нами расположились новые дивизионы 152-мм орудий, позже - полк ПТА, механизированные части.

Стали призывать приписной состав из бессарабцев.

От нас в эти «новые» части забрали на пополнение младший комсостав.

Мимо нас по железной дороге каждый день шли к границе новые эшелоны с войсками. Уже в мае 1941 полк был поднят по тревоге, занял господствующие высоты, замаскировал огневые позиции и приготовился к бою.

По батареям пополз слух – румыны хотели на нас напасть…

В начале июня я был на дежурстве в штабе полка.

 По телефону был получен приказ – выслать машины для получения еще одного боекомплекта снарядов и стальных шлемов.

 12/6/1941, нас, «старых батарейцев», собрал политрук и сказал – «Ребята, по нашим данным, сегодня утром Румыния намеревалась атаковать наши границы».

 Так что для нас начало войны не было неожиданностью. Вечером 21/6/1941 наши связисты получили приказ проложить связь вдоль железной дороги, вроде к штабу корпуса, это примерно 15 километров от места дислокации полка.

Ранним утром двадцать второго июня была объявлена боевая готовность.

 Но нам разрешили проследовать из палаточного городка в село на завтрак.

И в это время на палатки, широкой полосой в один километр, лавиной пошла вода. Кто-то взорвал дамбы, с целью утопить нас в низине.

Но вся наша техника и артиллерийский парк находились в селе на возвышенности, так что, никакой трагедии не произошло. Приказали приготовиться к маршу.

Все дивизионы построились и вытянулись в походную колонну. К нам вышел командир полка Богданов и сказал – «Германия напала на нашу страну!».

Шли к фронту с боевым настроением, за сутки прошил 70 километров отделявших нас от «новой» границы. Перед нами уже шел бой.

Г.К.- Когда, Ваш полк , вступил в боевые действия?

А.Ф.С.- В тот же день, вечером. Наш взвод управления выдвинулся к передовой. В двухстах метрах позади нас уже вела огонь «чужая» батарея 76-мм орудий. Начали оборудовать НП, земля там как камень, за ночь еле откопали «траншейки» по колено. Утром начался артобстрел. Мы все в этих «ровиках» не поместились, лежали один на другом, но нам повезло - у немцев все снаряды падали с перелетом. На этом месте мы простояли почти месяц.

Перед нами находился маленький город Кагул, который обороняла 25-ая Чапаевская стрелковая дивизия под командованием генерала Петрова.

Эта дивизия очень успешно начала войну.

Петров заранее, еще вечером 21/6/1941, рассредоточил свои подразделения по лиии грницы и устроил пулеметные засады на приграничных мостах.