Рыбалко Виталий Викторович

- Миг-3 мой любимый истребитель. У меня с ним связаны все мои несчастья и беды. Я на нем свою боевую молодость, да можно сказать, свою молодость на провел. А когда твердо окреп я пересел на Як. Возможно он лучше был, но было уже легче воевать, и опыт был, да и условия другие были.

- А.Д. До какого года вы летали на МиГе?

- С 41го до лета 43-го.

- А.Д. МиГ-3 сложная машина?

- Он своеобразный. У него стоял очень мощный мотор с наддувом, 105-й. Самолет доставлял много неприятностей на взлетах. На нем можно было при взлете развернуться на 180 градусов если вовремя не удержать. Это был нормальный высотный самолет. Он готовился для ПВО. А на малой высоте он был как утюг. Скорость небольшая, тяжелый в управлении. На первых самолетах были предкрылки - это беда страшная, чуть потянул - выскакивает, хлопок. Было неприятно. Во время боя все время хлопки, хлопки, мы их просто заклеивали. На высоте он был бравым. Случился со мной такой эпизод. Взлетали с Раменского на сопровождение Пе-2. Весна 42г, раскисло все. Короче говоря, вырулить было очень трудно. Так вот сопровождать должны были девятку пешек. Командир эскадрильи Романенко не взлетел. Пока выруливали, Миша Коробков перегрел свой мотор, взлетел - масло вдоль борта, он тоже сел, я остался один. Подошли "Пешки", подстроился к ним, пошли, на краю Раменского встретили четыре Хенкеля-113, который, на мой взгляд был лучшим немецким истребителем, беда была его в том, что у него мотор было водяного охлаждения, и все радиаторы охлаждения были в плоскостях. И достаточно было спичечной головки попасть, радиатор пробит. Но по пилотажу это был блестящий самолет. Я один с девяткой. Высота около тысячи. Мы летали без кислородного оборудования, снимали напрочь за ненадобностью. Передатчиков нет. Были только приемники. Ну, с первого раза они меня не убили. Но заставили ввязаться. Пешки ушли. Не могу сказать, что я был ассистый асс, но я их завел наверх, без кислорода, на 7 тысяч. Я парень был крепкий, да и лет мне было всего 19…А там МиГ-3

- В нашем 122ом полку оставалось пять летчиков оставалась, а машин было штук 80 - выбирай на чем хочешь летать. Там были "За родину" "За Сталина" и "За партию большевиков". Так вот я говорил, что "За партию большевиков" я летать не буду, поскольку он был очень тяжелый. Хорошо что НКВДэшника не было. Тогда перевооружение проходило и нам со всех полков пригнали самолеты.

это уже был самолет и мне эти "хенкеля" были уже не страшны, я уже господствовал. Видимо они далеко забрели, а это буквально чуть ли не над самой Москвой, они со мной не справились и смотались. Я конечно, не кого не убил, но если бы они не смотались может быть, было и по другому. Это подчеркивает качество этого самолета. На высоте он был прекрасен.

Рыбалко В.В. в кабине МиГ-3

- В 1942 году наш полк вошел в состав 5 ШАК. Командовал которым Каманин, Герой Советского Союза. И основной нашей задачей, начиная с середины 42 года было сопровождение штурмовиков и бомбардировщиков. Я могу сказать, что после войны мы встречались, и никто не упрекнул меня в том, что мы плохо воевали или бросили кого-то. Потерь в сопровождаемых у меня не было! Вот почему у нас сохранились и хорошие отношения со штурмовиками. Но ГСС в нашем полку был только один и в соседнем один, а у штурмовиков - 160. Не потому что плохо воевали, мы воевали хорошо. Истребители оценивались - сбил не сбил, а нас нужно оценивать - как сопровождаемые выполнили свою работу. Они выполнили свой долг, значит, и я свой долг вместе с ними выполнил. Мы с ними были в одном соединении, на одном аэродроме. Они взлетают на задание, а мы следом. Пришли домой, вышли покурили, поругались, или похвалились. Но они отбомбили, а мы вроде не причем.
Вот если взять тактику боя. Мы связаны позиционно. Скорость небольшая. Идешь выше, зазевался - потерял группу, а ведь ее не сразу найдешь - они же камуфлированные. А превышение у меня должно быть, ведь если к ним кто-то начнет подползать я же его должен атаковать. Приходилось применять маневр "ножницы" - это кода мы над группой проходим из стороны в сторону. Группа идет по-прямой, а мы за счет длины пути увеличиваем скорость.
Хорошо когда есть возможность хоть такого маневра, а иногда, когда далеко вести, присосешься и висишь, что бы только долететь. Очень не любили далеко в тыл летать.

- А.Д. Какого цвета у него консоли?
- Только зеленые, никаких красных у него не может. А носы красили, это да, и красной и желтой краской.

Если мы видели самолеты противника в стороне, мы мечтали, чтобы они к нам не подошли. Ну их к чертовой матери! При прикрытии я должен был броситься туда, если я отважный пилот, я должен был гнаться за ним, я должен был убивать, а при сопровождении я только должен быть готовым, что они могут нас атаковать. Вот ведь какая психология вырабатывалась! Я не мог бросить группу, даже отражая атаку немецкого самолета по своей группе, даже по себе, я только мог увернуться, причем так, что бы он не смог продолжить атаку на группу и уходить из-под атаки я не мог далеко - ему этого и надо. Вот так.

- А.Д. Су-2 приходилось сопровождать?

- Нет. Я их и не видел не разу. Только Ил-2 и Пе-2.

- А.Д. Сколько самолетов выделялось на сопровождение?

- Все зависело от того, какая обстановка на данном направлении, какая группа и куда идет. Если большая группа - большое сопровождение. Как правило, не меньше четверки. Истребителям ставиться задача - прикрыть группу, если удается быть на одном аэродроме могли встретиться и участвовать в совместной подготовке к полету. С нами часто так бывало - мы же входили в состав смешанного авиакорпуса. Как правило, если штурмовики или бомбардировщики вылетали с другого аэродрома, они заходили за истребителями сопровождения. Мы сидели в готовности номер один - кнопку нажал и взлетай. Помню случай, сидели, ждали группу, а ведь у ЯК-1 хвост был легкий, и при рулении можно было задеть винтом землю. Как правило, механики сидели на стабилизаторе. Вдруг появляется группа, я сидел в готовности на старте, а две пары еще не подрулили ко мне, чтобы в ожидании встать. Я даю команду на взлет, и они взлетают практически со стоянки. Только со мной поравнялись, смотрю - на стабилизаторе механик летит. Он пытался перелезть, что бы верхом сесть, но сорвался и упал метров с пятидесяти.

Слева направо: летчик Ярко, Леня Андреев, Виталий Рыбалко, Миша Пугель, Игорь Кусков, Ярошенко, с этими до конца дошел. 1944 год

Я участвовал несколько раз в весьма серьезных и больших ударах. В 1943-м году в течении нескольких дней - 5, 6, 7 июля накануне Курской битвы наш Западной фронт наносил удары по немецким аэродромам. Так вот Миша Бондаренко, дважды Герой Советского Союза вел 24 Ила, большую группу. И мы истребители 122-го полка тремя эскадрильями прикрывали его атаку на аэродром Сеща. Это было 5-го, а 6-го - на Боровской летали. К этому полету собирались, это был фундаментальный полет. Группа была настолько большая, из двух полков. Сборная была группа. 24 самолета. Мы тогда собирались, не помню, кто готовил, получали задачу, кто где. Готовились к этому полету на месте.
Тут уже мы выделяли группу истребителей непосредственного перекрытия и ударную группу. Так вот впереди шел командир эскадрильи майор Цебойко с двумя ведомыми, а я шел в хвостовой части этого боевого порядка. Надо сказать, что в задачи группы сопровождения входило подавление зенитных средств, если конечно не было истребителей противника. И когда Миша Бондаренко перевел группу в атаку - сходу атаковали, наш Цебойко и его ведомый пошли на зенитки и их тут же сняли. Цебойко через год вернулся. А ведомый так и сгинул.
Вот еще пример. Лет двадцать назад мне пришло письмо из Казани, я этого парня, Казакова, даже и не помню. Вот он пишет: "Товарищ, генерал-лейтенант, вспоминаю боевой вылет в марте 1944 г. на г. Проскуров. Получил я задание в составе шести самолетов ИЛ-2 штурмовать западную сторону города, меня должны были сопровождать четыре Яка, ко мне подстроился только один твой самолет, а три Яка ушли с другой группой, которую вел герой Советского Союза 809 полка Герасимов. Я вел группу и думал: "куда ты, дорогой, идешь на съедение, ну, ладно, мы - смертники." Не доходя 20 км до города, нас взяли в перекрестный огонь восемь крупнокалиберных пулеметов. Подходя к западной части города я увидел аэродром, где производили посадку Ю-87 под прикрытием Фокке-Вульфов, их было около 20, я принял решение идти на аэродром и влез в это пекло, отбивался, обстановка была сложной особенно для тебя. Взял курс на свой аэродром и тут началась катавасия, я только услышал тебя по радио: "Казаков, не снижайся ниже 300" и тут-то ты проявил настоящее мужество, атакуя Фокеров, резко делал переворот, уходил под группу под пулеметы стрелков, и снова уходил в атаку на истребителей. Домой мы вернулись без потерь."

- Это уникальный случай для сопровождения. Это было очень долго, потому что забрались штурмовики далеко, куда-то под Львов, от линии фронта километров на 100, штурмовали эшелоны. Нас атаковали всю дорогу, мы огрызались. Но это не всегда. Но такой бой - один-два и все.

- А.Д. Соблюдался ли приказ в случае потерь у сопровождаемых боевой вылет не засчитывать?

- У меня потерь сопровождаемых не было! У нас сразу становилось известно, если кто-то кого-то бросил. Был эпизод, когда командир группы сопровождения, возвращаясь с задания, сообщил командиру группы штурмовиков, что тот идет не правильным курсом. Штурмовик не согласился, и тогда командир группы сопровождения решил идти своим курсом. Его судили. Он позднее ГСС получил.

- А.Д. Сильно ли было противодействие немецкой артиллерии?

- Смотря, где и когда. На Сандомирском плацдарме в один из дней, на моих глазах были сбиты три командира эскадрильи штурмовиков. Это было неожиданно, похоже немцы применили что-то новое, что - мы не разгадали. Подходишь - "пух-пух" и больше не стреляет. Тогда погиб Гамаюн Вася ГСС, он уже был представлен на дважды героя. Немцы всегда стреляли при перелете линии фронта независимо от этапа операции. Много было у них зенитных средств. Все свои проблемы я имел только от них. Я был сбит зениткой в 1941 г. под Москвой, второй раз - в 43-м г. в районе Можайска. Один раз как уж я прилетел домой не знаю. Сел, рулю, все смотрят, а я не могу понять, выяснилось - у меня киля нет и в фюзеляже дырка сантиметров 30. Тоже зенитки. В воздушных боях мне не попадало. Один раз только сложно было, но выкрутился.

- А.Д. Как обстояло дело с радиосвязью?

- В 1941-м, 42-м радио не было. Даже если и было, им не очень пользовались. Командование ввело даже звания: "Мастер радиосвязи" I, II-го класса. Мы должны были знать азбуку Морзе, сдать экзамен. Внедряли именно таким способом, за это платили денежки.

- А.Д.Закрывали ли Вы фонарь кабины?

- Нет. Особенно первое время.

- А.Д. Каков МиГ-3 в отношении обслуживания?

- Не знаю. Я знаю, что наши механики были виртуозами, в любое время мой любимый самолет, был готов. Если только серьезное повреждение, тогда пересаживался, а если все нормально - быстренько подготовили. Я говорил, что в 42ом у меня было три самолета.

- А.Д. Сколько у Вас побед?

- Всего четырнадцать. Для тех, кто работал на сопровождении это не мало.

- А.Д. А какой самый опасный нем.самолет, истребитель?

- Они все одинаковые.

- А.Д. Каое вооружение стояло на МиГ-3?

- На МиГе стояли - ШКАСы, потом УБТ-16.

- А.Д. Применялись подвески с крупнокалиберными пулеметами Березена?

- Нет. Наружные подвески никогда не делали. РС-82 подвешивали. Я один раз командира своего выручились. Это было в феврале 1942 г под Малоярославцем. Шли с разведки, мы еще звеньями летали: Миша Коробков, я - слева, Бажнов - справа. Развесили уши, успокоились - дом рядом, сомкнулись, веселенькие, чуть не с песней. Я голову повернул, а сзади в 15 метрах 110й ("Мессершмидт-110")! Их было два, а нас трое, они были уверены, что собьют. Но на мгновение я опередил их взглядом, отвернул в сторону. Миша был опытный пилот - тоже в вираж, а Сережу Бажнова они сбили, сходу. Все! Прозевали! Разворачиваюсь, смотрю, они этого сбили, и за ведущим погнались и вот сейчас огонь откроют, а у меня четыре РСа было. Я их и туда, не прицеливаясь ничего ахнул. Там все равно еще мгновение и его бы сожрали. Смотрю они сразу отклонились. Горючего было - только до дома дотянуть, не до боя. С РСами мы на штурмовку ходили. Весь 41-й на штурмовку летали и на разведку. Несколько раз летали мы на прикрытие, но это не отложилось. При этом нам штурмовки и разведки не засчитывались

Интервью: Артем Драбкин

Лит. обработка: Артем Драбкин

Оформление: