Кодинцев Анатолий Степанович

- Меня зовут Кодинцев Анатолий Степанович. Родился 22-го декабря 1925-го года в селе Веселоярск – весёлый яр Рубцовского района Алтайского края.

В армию был призван в 1943-м году. Я хотел быть пулеметчиком, и меня сразу направили в годичное пулеметное училище в Комсомольск-на-Амуре. И я его закончил по второму разряду.

Шел 1944-й год. Мы ждали отправки на фронт. Вдруг начальник училища генерал Тарасов вызывает нас, нескольких человек, что окончили училище по первому и по второму разрядам. Приходим в кабинет, посадил всех. Представил нас какому-то полковнику. И вот они начали вести разговор. Не хватает танкистов на Дальнем Востоке, нужно шестимесячные курсы пройти. Переучиться на танки Т-34 и Т-26.

В июле 1944-го года нас отправили в часть, которая располагалась недалеко от Хабаровска. Прибыли туда, а там уже танки готовые стоят. Мы кое-как бегло осмотрели Т-34 – где пушка, где прицелы, а прицелы совершенно новые, мы изучали другие.

«Пойдете на курсы?» - Ну, что нам оставалось?! И так как мы окончили училище по второму разряду, то смогли быстро освоить технику. А я еще в колхозе некоторое время трактористом работал, знал моторы и прочее. Меня взяли тоже.

Окончили курсы, и нас специально оставили для Дальнего Востока. Вот так мы и стали танкистами.

- И вы командиром танка были, правильно? Лейтенантом или сержантом?

- Выпустился младшим лейтенантом.

- Анатолий Степанович, куда потом попали? Когда начались боевые действия против японцев?

- Мы получили назначение, и прибыли в расположение части. Есть такое местечко – Амурзет в Еврейской автономной области. И танки, наши 34-ки (203-я танковая бригада) разместили, укрыли от авиации. Буквально два или три дня оставалось до наступления. Была установка такая: «Себя не обнаруживать», ждать 9-го числа. И в ночь с 8-го на 9-е августа 1945-го года пошли в наступление.

Бой был ночной, кровопролитный – много там погибло пехоты. А нас, танкистов, рядом не было.

Ребята с Забайкальского фронта, которые тоже воевали с японцами, рассказывали, что там японцы оказали очень сильное сопротивление. Сражение длилось несколько дней, а у нас этого не было.

- Понимаете, ваша судьба – это тоже частичка той войны. Это тоже история. А из обычных эпизодов как раз и состоит наша жизнь.

- Я понимаю.

- Может быть, у вас были образцовые, хорошие командиры, про которых вы могли бы рассказать, чтобы потом их дети, внуки тоже прочитали.

- Не могу выдумывать то, чего не было. Это было бы нечестно, некрасиво. А многое уже забылось. А командиры у нас были хорошие. Они очень хорошо подготовили нас к наступлению. Мы, от командиров танков до командира батальона включительно, перед этим прошли подготовку.

Нам рассказали, с кем конкретно нам предстоит воевать на нашем участке фронта, что враги из себя представляют, ознакомили с местностью, где предстояло сражаться. Очень хороший материал подготовили.

Мы в составе 2-го Дальневосточного фронта форсировали Амур и сходу начали наступать, теснить японцев.

Вскоре приняли участие в окружении большой японской группировки в районе Цзямусы (Китай). Мы должны были пройти по болотистой местности. К тому же начался сезон дождей. Японцы знали, что идут танковая и артиллерийская бригады, тяжелая артиллерия. Они считали, что здесь мы не пройдем, танки наши не пройдут, и мы там, в болоте, и останемся.

Но мы день и ночь шли. Тягачи тянули и пушки и танки. Где они не справлялись, мы сами веревками вытаскивали технику из непролазной грязи. Но все-таки дошли. Японцам удалось нас задержать лишь ненадолго, потому что на этом направлении они мало войск оставили. Поэтому эпизоды вот такие неяркие…

- Анатолий Степанович, а что вам запомнилось?

- Запомнился переход через мост. Легкие танки Т-26, разведка нормально прошли по мосту. Потом пришла очередь Т-34. Переправлялся первый батальон. Я ехал четвёртым. Первый танк выехал на середину моста и рухнул. Хорошо, что ребята открытым оставили люк и спаслись. Правда, механик-водитель уже нахлебался воды. Мост, рухнувший из-за подпиленных японцами свай, задержал нашу бригаду почти на сутки.

Мы все очень устали, в два часа ночи свалились все снопами, лежим. И вдруг «Та-та-та-та-та-та» - началась пулеметная стрельба. Это подошел японский отряд. А пушки у них малокалиберные были, по броне «Дзынь-дзынь». Просыпаюсь, сам не знаю, как сообразил, кричу: «Экипаж, к бою!» Но ребята лежат, никак не могут проснуться. Одного хватаю за плечи, второго – проснулись!

Заряжаю осколочным. Из ракетницы стреляем и при вспышке определяем цель. Выстрел из пушки, пулеметные очереди…

Японцы отступили. Они пытались овладеть дорогой, чтобы обойти болотистую местность. Не смогли. Перешли через дорогу и ушли. Там дубняк такой, что быстро спрятались. А нам с дороги свернуть нельзя. Сразу засасывает технику. Два танка тянут третий. Тягач один был, и вот четвёртым присоединялся. Тянули тросом металлическим. Представляете, вот «такой» толщины! И трос разрывался.

В итоге все равно вытаскивали, так что ничего особенного у нас не происходило.

- Вы сказали, что вас начали обстреливать. А Т-26 не подбили? Их пушки могли бы подбить…

- Т-26 это была разведка. Потом уже, после ночного боя мы вышли на дорогу и увидели выведенный из строя смертником наш Т-26. Он дернул чеку гранаты и взорвался вместе с ней. От него остались только ноги в обмотках и голова, отлетевшая в сторону.

- Анатолий Степанович, очень интересно, как себя повели Т-26. Выдерживали длительные марши, не ломались? У них же старая материальная часть.

- Т-26 – это девять с половиной тонн, гусеницы и он легко проходит по болоту, но там пушечка всего лишь 45-ти миллиметровая. В основном из пулемётов стреляли. Т-34 же – это махина под 30 тонн. У Т-34 прекрасная пушка, 85-ти миллиметровая, это уже солидная пушка, солидные снаряды, есть подкалиберные. Тяжёлая техника в грязь проваливалась, и мы медленно шли.

- И сколько километров вы в итоге прошли маршем?

- Прошли все-таки порядочно, километров 300 с лишним.

- А со смертниками больше не сталкивались?

- Нет.

- Я много общаюсь с такими как вы, ветеранами Японской войны. И пока еще мне никто не сказал, что до 3 сентября, до окончания войны, видел японских пленных. Вот вы лично видели, как в плен сдавались японцы до капитуляции?

- Нет, пленных японцев не видел. Пехота где-то брала пленных, а танкисты пленных по существу не берут. Наша задача – прорвать оборону и идти в наступление, а пленных некуда брать.

До капитуляции японцев мы шли только одной дорогой, наступали, это уже потом их колоннами направляли в эшелоны и в Сибирь.

- Интересно, были ли какие-то боевые действия, какие-то перестрелки после 3 сентября, после капитуляции?

- Нет, после капитуляции не было. Но до этого пехота наступала, правее нас бригада поддерживала стрелковую дивизию. И были жертвы и с нашей стороны, и с японской. Командир стрелкового батальона рассказывал нам, как они параллельно нам наступали. И вот одного японца наш солдат здоровенный проткнул штыком. У японца кончились патроны, так он лопаткой ударил. У нашего солдата каска слетела, и японец его лопатой по черепу – расколол, убил.

- Анатолий Степанович, после войны вы где служили?

- После войны сдал экзамены в академию и служил в Москве. А закончил службу полковником в главном штабе сухопутных войск. Я отвечал за высшие учебные заведения сухопутных войск, за три академии – одна в Ленинграде, артиллерийская наша и две в Москве – академия хим. защиты и инженерная академия. Я занимался кадрами этих академий. И, кроме того, были 34 училища по всему Советскому Союзу разбросанные. Но нас было трое, три человека вели документы, писали приказы о назначении, увольнении и прочее. Я был старшим в группе. И уволился уже в 1981-м году. Тогда же был награжден юбилейным орденом Отечественной войны 2-й степени.

- Таких людей, долгожителей, очень мало у нас в России. Я хотел спросить насчёт долголетия, в чём ваш секрет?

- Нужно быть весёлым, никогда не унывать, вот главное. Не пил и не курил. Родственники мои тоже много прожили. Больше ста лет.

- Я вижу, что вы улыбчивый, солнечный человек. Спасибо за интервью.