Плаксин Василий Алексеевич

- Меня зовут Плаксин Василий Алексеевич. Родился 4 февраля 1923 года в селе Рождественском Борисоглебского района Воронежской области.

Участник Великой Отечественной войны. Лейтенант, командир танка КВ и Т-34, затем командир взвода. Войну заканчивал в 31-м отдельном гвардейском тяжелом Красносельском Краснознаменном орденов Суворова, Александра Невского полку прорыва. За войну награжден орденом Отечественной войны 1-й степени и медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

Из армии ушел в 1983-м году в звании инженер-полковника.

(К сожалению, память уже слабая, но я попытаюсь ответить на ваши вопросы).

- Расскажите, пожалуйста, о военном училище? Чему и как вас учили.

- Я служил в дивизионной школе связи. Однажды всех, у кого было высшее или среднее образование, построили и отправили в училище. А оно было эвакуировано из Бобруйска, Белоруссия сначала в Сталинград. Раньше это училище готовило командиров взводов для автотракторных частей Красной Армии. Затем в 1942-м году училище было реорганизовано в танковое училище по подготовке командиров танков и взводов. Туда, в Камышин, где училище находилось, мы пешком шли.

При обучении использовали танки, которые смогли привезти во время эвакуации. Наверное, их было три. А вот тяжелый танк КВ – один. Учили пешими по-танковому. А так на агрегатах... Но больше мы на практике были – работали на Сталинградском заводе, ремонтировали подбитые танки.

А воевать я начал в феврале 1943-го года после выпуска из училища. На внешней стороне обороны Сталинграда, где немецкая армия Манштейна наступала. Тяжелые бои там были.

(Вы знаете, в моей книжке лучше всего написано. К сожалению, память уже подводит).

- Какие достоинства и недостатки были у Т-34 по сравнению с немецкими танками?

- Черчилль назвал «Мессершмитт» лучшим истребителем Второй мировой войны, а Т-34 лучшим танком современности. Вот вам и оценка.

- Вы сами как считаете, какие были плюсы и минусы наших танков Т-34, КВ?

- Мне оба танка нравились. На тяжелом КВ воевал, из горящего танка еле вылез на позиции укрепленного узла немцев, на их головы выпрыгнул.

При производстве КВ использовались еще довоенные технологии и броня невязкая была. Когда вражеский снаряд пробивал броню, ее осколками поражались члены экипажа. Такое случалось и в нашем, 31-м отдельном гвардейском танковом полку

- Василий Алексеевич, а у Т-34 броня была более вязкая?

- Да нет, броня была такая же. Вот на КВ у меня вражеский снаряд под ногами прошел, но я остался цел. Снаряд прошел через броню, как молодая трава пробивает асфальт, без осколков.

А для брони, которая на Т-34 шла, надо было присадки сделать, чтобы она была более вязкая. А присадок у нас не было. Делали просто из стальных листов, а башню уже потом отливали. И она иногда раскалывалась.

- Отлитая башня у Т-34 это основной недостаток танка?

- Вы знаете, когда в начале войны у нас было мало танков, обычные трактора немного переделывали, снаружи стальные листы приваривали, и воевали на них.

- Вы в Сталинграде курсантом на танковом заводе практику проходили. Расскажите, с какими повреждениями в основном поступали танки на ремонт?

- С разными. И в башню и под нее попадали снаряды, и по бортам.

- А чаще всего куда немцы старались попасть?

- Между башней и корпусом, там слабая броня. Если снаряд туда ударял, он пробивал.

В начале войны наш тяжелый танк КВ немецкая артиллерия не пробивала. Вмятину делал снаряд и отскакивал. А потом, когда качество брони ухудшилось, уже было по-другому.

- Значит, преимущество КВ над Т-34 в том, что у него броня была толще, так?

- Конечно. Т-34 машина более маневренная. А КВ – тяжелый танк. Я воевал и на том и на другом. Больше нравилось на КВ со старой, довоенной броней. К тому же в нем просторнее было. Я там даже спал в засаде. Под голову пару снарядов положишь, танкошлем оденешь и спишь. А в Т-34 было тесновато.

- В основном вы спали в танке и иногда под ним, верно?

- Я старался лечь под казенник пушки, он же массивный такой. По наивности думал, что там безопаснее всего. А в Прибалтике обстрел шел корабельной артиллерией. И когда мне дали команду покинуть позицию, мой танк попал в воронку, а я вылезти не смог. Это на самом переднем крае у немцев. А когда меня вытаскивали, вызвали еще танки. И пока не подрубили кромку воронки, не могли вытащить.

- Каковы характерные поломки КВ? Или у вас ни одной поломки за всю войну на КВ не было?

- У меня были всякие. Вот траки сами меняли. Но нас, наверное, быстрее подбивали, чем что-то ломалось.

- КВ хорошо выдерживал длинные марши? У него за это время ничего не ломалось?

- У него запас хода меньше, чем у Т-34. И у меня были не только боевые повреждения. Когда я ехал в Ленинграде по Литейному проспекту в запасной полк на танке после ремонта на Кировском танковом заводе, мотор заклинило, и мой танк встал и перегородил путь трамваю. И пришлось ждать, пока с завода приехали ремонтники и сделали мой танк.

- Василий Алексеевич, в обороне капонир делали для КВ?

- Зимой близко к передовой в период боев, между боями делали так: ветками ели, сосны обкладывали танк и сверху снегом засыпали. И под танком ставили танковую печь для обогрева экипажа и машины. Это же в лесу обычно было.

- Так вы окапывали танк, когда было затишье, правильно?

- Да. А когда была команда покинуть позиции и идти в бой, в атаку, внутри танка столько инея было! При первом же выстреле от сотрясения снег падал и за маской пушки скапливался, закрывал обзор, поэтому я не мог наводить орудие через прицел...

- Ничего не видно было? И что делали?

- Я наводил пушку через ствол, поэтому точности не было, но противник боялся, что танк идет и стреляет… Заканчивалась атака, и заряжающий вылезал и очищал все от снега. И из первого боя, в котором принимал участие, из-за этого я вернулся, не истратив ни одного снаряда. А меня опытные танкисты спросили: «Так что ж ты не стрелял?!» Я сказал: «А в кого стрелять?! Я целиться не мог!»

- Были какие-нибудь ограничения на расход боеприпасов?

- Нет, но мы никогда полностью боекомплект не успевали расходовать. Как только заканчивался бой, тут же боеприпасы восполнялись службой боепитания, они тоже привозили нам снаряды.

Чтобы ни говорили, страна наша как-то все-таки подготовилась к войне. Такие танки сделали, которые всю войну выиграли, и до сих пор по их образцу новые делают.

- Бывало, что вы возили полтора боекомплекта? То есть укладывали снаряды на пол?

- Так специально делали. И на снарядах я спал, и под голову, под танкошлем подкладывал.

- Часто вас спасала толстая броня КВ? Часто ударяли снаряды и рикошетили от КВ?

- Во время атаки я даже не всегда знал, что снаряд попал. После боя смотришь и видишь – вмятина. Такое было впечатление, что снаряд ударил рикошетом и соскользнул... Конечно, когда был сильный удар, замечал, но я же в это время в прицел смотрел.

- Вы же командир танка, не наводчик...

- На КВ был командиром танка, но часто садился на место наводчика. А на Т-34 я был командиром и наводчиком. Командир танка мог быть и наводчиком, и заряжающим, и механиком-водителем. Я и танк водил

- А кто чистил пушку? Кто копал капонир для танка?

- Пушку чистил весь экипаж, и я тоже. Капонир для танка тоже вместе копали.

- Василий Алексеевич, в бой вы шли с открытыми люками? Не закрывали их на защелку?

- Во время войны на танках Т-34 первых выпусков от удара снарядов щелевая защёлка могла деформироваться вместе с броней. Из-за этого экипаж иногда погибал. Сгорали все! Во время войны защёлку сделали поворотной – повернешь ее, и она закрывает люк.

Я знал, из-за чего мог погибнуть экипаж, поэтому ремень поясной брал, привязывал изнутри к люку и прикрывал его, а головой регулировал открытие, чтобы периодически хорошо обозревать.

Так как обзор через прибор ограничен, бывали случаи, что неопытный механик-водитель терял ориентировку. Иногда даже на своих шел.

- Часто высовывались из танка?

- Да, периодически. Но некоторые погибали из-за этого. Голову высунет, а в это время рядом снаряд разорвется, и осколки летят в него...

- А что вы можете сказать насчет обзора из Т-34 и из КВ? У кого лучший обзор?

- У Т-34 лучше обзор будет.

- Василий Алексеевич, по надежности какой лучше?

- По надежности... Смотря какой снаряд попадёт.

- Танки вы красили в белый цвет зимой?

- Нет, я не помню такого. Но я видел танки крашеные. Это были наши танки, которые немцы захватили в начале войны. Они красили их белой краской. Я видел эти танки, когда на рембазе в Ленинграде был. Их обратно у немцев отняли.

- Опознавательные знаки какие-нибудь рисовали? Звездочки на танке, номера?

- На башне номер был и все.

- А от авиации были потери?

- Наверное, были, но на моей памяти больше артиллерия нас била.

- От чего наибольшие потери несли танкисты?

- Я даже не знаю статистику. А вот однажды меня спас наш ИЛ-2 с реактивными снарядами. Это когда я из горящего танка выбирался и на немцев выскочил. Летчики в это время штурмовали позиции немцев, бомбили, стреляли. И я успел убежать к своим.

- Вашим главным противником на Курской дуге были противотанковые орудия или танки немецкие, самоходки?

- Всё опасно. Немцы в Курской битве использовали тяжелые, довольно «злые» пушки. А у нас Т-34 были. Правда, потом – остатки КВ были, затем ИС-2.

- Скажите, помогал ли как-нибудь задний пулемет у КВ? Он был нужен?

- Там было два пулемёта, спаренный с пушкой и на самой башне зенитный. Он тоже, конечно, был нужен. Потом, еще во время войны, его сняли. Но на моих танках его вообще не было. Так что не приходилось использовать.

- Во время войны в основном какую перед вами ставили боевую задачу?

- Прорвать оборону противника, всё время в атаки ходил. После артподготовки первыми в атаку шли танкисты.

- Василий Алексеевич, знаете ваш личный счет подбитых немецких танков, самоходок, орудий?

- Не считал. Я участвовал в Сталинградской битве, был на Курской дугу, на Ленинградском фронте, в Прибалтике. Вот идет танковая армада. Может быть, я попал в этот танк, а может быть, сосед мой стрельнул в него. Все же едут и стреляют… А мы иногда и на минах подрывались, и немцы нас подбивали.

Помню такой случай, в Прибалтике был. Мы встретили сопротивление и пошли в атаку. Рядом был лес. И вот механик-водитель так ударил дерево, что макушка сломалась и стала падать на танк, где я был у открытого люка. Еле уклонился от падавшего дерева.

- Тогда такой вопрос. Скажите, сколько раз вам приходилось встречаться с немецкими танками?

- Все время. У нас же был отдельный тяжелый танковый полк прорыва. И нас перебрасывали с одного фронта на другой, туда, готовилось наше наступление. Танкисты в основном идут в атаку, в наступление. Редко стоят в обороне. Вот в Курской битве наши танкисты сознательно шли на таран.

- Помните, сколько вы сменили наводчиков, механиков-водителей, сколько у вас было под командованием?

- Много. И по разным причинам много сменил. Бывало так, что где-то командир танка погиб, и меня сажали в другой танк на его место. На Курской дуге именно так и было. Там танк был Т-34. Снаряд попал слева в борт, погибли ребята, а танк был на ходу. Дырку от снаряда стальным листом закрыли, тремя большими болтами закрепили, приварили и в бой! Жара была, и внутри танка был сильный запах крови...

- Как вы относитесь к Сталину?

- Во время войны погоны он ввел. Это очень хорошее мероприятие было. Лично я считаю, что он был неплохой организатор. И кадры умел подбирать. Но одно время не все с этим было хорошо. Например, во время войны в войска поступили противотанковые пушки, у которых начали стволы разрываться. Сталин вызвал ответственного генерала: «Почему?!» И отправил его на лесозаготовки. За любые промахи при изготовлении оружия, во время боев он обязательно наказывал, иногда даже жестоко.

- Василий Алексеевич, ваше отношение к политработникам. Нужное они дело делали, как вы считаете? И нужны ли были политзанятия?

- Разные они были. Вот мой младший брат был политработником на Курской дуге. Часто политработники первыми в бой шли, немцы это знали. И первыми, кого они расстреливали, были политработники.

- А у вас был политработник, который вместе с вами ходил в атаки?

- Его задача была не в атаку ходить, а чтобы солдатам и офицерам ненужные мысли в голову не лезли.

- Пересекались с особистами?

- Даже не помню особиста, который был у нас. Я был простым командиром танка, командиром танкового взвода, хорошо воевал... Самое главное, я еще был совсем мальчишкой.

Когда я из горящего танка выбрался, то сбежал от немцев. Зная, как я вел себя бою, ко мне даже не обращались ни командиры, ни особист. А вот экипаж покинул боевую позицию, и их особист вызывал к себе. Я же принял другой танк. Там командира убили и ранили его механика-водителя.

- А что-нибудь рассказывали танкисты из вашего танка, как с ними вёл себя особист?

- Я уже был с другим экипажем. Знал только, что особист был не очень хорошим человеком. И вообще старался не давать повода прицепиться ко мне. Неприятно было. В то время даже генералов расстреливали.

- Когда увидели первого немецкого пленного, вы помните?

- Вы знаете, пехота, наверное, больше видела их. Лично я не часто. Первый раз, наверное, во время Курской битвы. А однажды, в Прибалтике, наверное, были, я в лесу с немцем встретился. На болоте оттаявшая клюква или какая-то ягода была. И я пошёл ягод поесть. И немец там же гулял. Мы, как друг другу увидели, сразу в разные стороны мирно разошлись.

- Расскажите, как вас встречали местные жители в Прибалтике?

- По-всякому. В основном хорошо, в Литве. Вы знаете, даже если они были против нас, они молчали, но могли сделать что-то нам во вред. У нас однажды случай был. Часть уже ушла, а хозяин двоих не разбудил. Наши поняли, что он нарочно так поступил, потому что тут рядом были «лесные братья», которые воевали против нас. В общем, он ловушку нашим солдатам устроил. Но ребята были молодые, как драпанули! Догнали свою часть.

- Во время войны боялись ходить на хутора ночью?

- Нет. Не боялись.

- А зверства немцев вы видели? Когда освобождали Курскую, Сталинградскую области, Прибалтику.

- Больше рассказывали, как немцы убивали своих тяжелораненых. Когда я выскочил из загоревшегося танка и стал убегать от немцев, пришлось спрятаться в какой-то яме. А там гора трупов – замерзшие немцы.

- Расстрелянных, убитых гражданских, повешенных видели?

- В Белоруссии видел. Видел даже нескольких повешенных полицаев.

- Василий Алексеевич, расскажите, обмывали ли награды, как в фильмах показано?

- Хочу рассказать, как меня награждали орденом Отечественной войны 1-й степени. Тогда я в засаде был, и нашу позицию немцы часто обстреливали из тяжелых корабельных орудий.

Пришел замполит полка с ординарцем. Построил я экипаж. Он не успел еще мне вручить награду, как начался обстрел. Когда разорвался первый снаряд, замполит мне сунул орден в руку и ушел с позиции.

А потом, когда я в академии учился, он проходил переподготовку на курсах при академии. Как-то утром я торопился на занятия, и он шел тоже. Я его узнал. Даже хотел с ним поговорить. Он меня тоже узнал. Но, видно, ему неудобно было из-за того, что он тогда убежал, и он быстрым шагом прошел мимо. Больше я с ним, по-моему, не встречался.

- После войны повышение в звании, звездочки как-то обмывали.

- Нет. А во время войны я не помню.

- Расскажите, как мылись?

- Мылись? По-разному. Где как придется. И в реках и озерах тоже. Вот на Ленинградском фронте какая-то банная команда была. Привезли они палатки, расставили их. И мы снегом мылись.

- Ну, наверное, вшей не было у вас.

- Были. У нас в тылу и то были, когда мы жили в Казани.

- А вы на фронте курили?

- Курил.

- Фронтовые сто грамм пили?

- Я помню, один раз спирт давали. Я чуть не задохнулся. Мы тогда стояли на позиции. Зима. Промерзли. Привезли спирт, а никакой закуски не было. Некоторые этим даже бравировали. Но после этого случая, а потом еще и после того, когда в пьяном виде целый полк потерпел поражение, я старался не пить

У меня экипажи были чаще значительно старше меня. Поэтому я свою порцию отдавал им. Смолоду не был приучен к спиртному.

- Механик-водитель, как я предполагаю, не пил, правильно?

- Наводчик да. Пьяниц у меня в экипажах не было.

- Мне ветераны-танкисты рассказывали, что наводчик и механик-водитель в основном вообще не пили.

- Ну, при мне пили свои сто грамм. Это же не в бою. Это же завтрак еще, как говорят, ночь.

- Как вы считаете, водка на войне – это добро или зло?

- Пьянство – зло. Но бывает и от водки польза. Вот маршал Ротмистров куда-то улететь собрался. А на взлете у самолета обнаружилась какая-то неисправность. Но обошлось благополучно. Так мне рассказывали, маршал после этого быстро прошел в буфет, попросил налить ему водки и выпил. У него стресс был. Вот в таких случаях, я считаю, выпить можно, это оправданно.

Расскажите, как относились люди старше вас к тому, что ими командовал 19-летний, 20-летний?

- Что такое экипаж? Это семья. Когда построишь, замечаешь, что половина одного возраста с моим отцом, некоторые на меня даже так же смотрели, как он. Но слушались, субординацию соблюдали. А потом, вы знаете, люди же оценивают по труду. А я был грамотным и уже опытным командиром. За это люди уважали. К тому же я в экипаже не делил обязанности на свои, командирские, и чужие – солдатские. И мог при необходимости подменить любого члена экипажа.

- Василий Алексеевич, девушки у вас были в полку?

- Да. Санинструкторы. Был такой случай. Девчонке из санитарной летучки во время обстрелов страшно было. И она попросилась на ночь в мой танк. А ночью поступила команда идти в атаку. А я о ней забыл. И она проснулась, когда уже стрелять мы начали из пушки...

- Расскажите про любовь на фронте. Было такое?

- Было. А самое распространенное – это обмен письмами. Я тоже переписывался, пока не познакомился после войны с Людмилой Семеновной. Будущей женой.

- Василий Алексеевич, спасибо за интервью.